ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ (FAQ)

О мире и его устройстве:

В: Что такое Лимб (город Равенхауг) на самом деле?
О: Это аномальная зона, связанная с царством Huldufólk («скрытого народа»). Люди, попавшие сюда, существуют как проекции сознания, в то время как их реальные тела находятся в коме. Христианская концепция «лимба» используется Пастырем для удобства объяснения, но истинная природа места — фольклорно-мистическая.

В.: С какого года (по меркам реального мира) можно попасть в лимб?
О.: С 2001 по современность.

В: Как работает «реальность» в городе? Почему есть свет и вода, но нет инфраструктуры?
О: Блага цивилизации — это материализованная коллективная вера жителей в нормальность. Провода и трубы обрываются, потому что важен их символ, а не физический источник. Медикаменты и одежда «находятся» как материализация насущной потребности из самой плоти Лимба. Активные сомнения разрушают эту иллюзию.

ВНИМАНИЕ! НЕТ, НАГЕНЕРИТЬ ЛЮБЫЕ НУЖНЫЕ ВАМ ВЕЩИ СИЛОЙ ВЕРЫ И САМОУБЕЖДЕНИЯ НЕ ВЫЙДЕТ

В: Как течёт время в Лимбе?
О: Время нелинейно и субъективно. Оно концентрируется вокруг ключевых событий и персонажей. Для проекций людей старение минимально, но существа, рождённые внутри системы (как Томас/Йонас), подчиняются иным законам.

В: За что попадают в Равенхауг?
О: По версии Церкви: За осознанный тяжкий грех с серьёзными последствиями.

Истинная причина: За глубинное, неинтегрированное искажение самости (чувство вины, невыносимой ответственности или травмы), порождённое событием в прошлом. Попадают не за сам поступок, а за внутреннюю рану, которую он оставил.
Примеры: «я выжил вместо других», «моё бездействие всё погубило», «моя любовь была разрушительной».

В: Персонажи понимают друг друга как во сне по умолчанию или надо знать язык, если у меня другая национальность?
О: Для исландцев английский второй официальный язык. Если вы берете испанца или итальянца, будьте готовы к тому, что не все смогут вас понимать.

На старте игры:

В: Персонаж появляется в городе в какой-то конкретной точке или где угодно?
О: Где угодно. Были случаи, когда люди появлялись в Лесу в тёмное время суток и были сожраны тварями заживо, так и не добравшись до города. Может, вы шли через железную дорогу, а может пришли в себя уже в медпункте Равенсхауга - решать только вам.

В: Как происходит заселение новичков? Есть ли «карантинный» дом или их сразу распределяют по фракциям/семьям?
О: Первым делом о вас кто-то сообщает в участок шерифа. Вас приводят в здание бывшей школы, где сейчас размещен медпункт. После осмотра, когда врач убедится, что с вами все в порядке, шериф отводит вас к будущему жилью. Свободных домов пока хватает, но бывает и так, что одиночек селят к старожилам - просто на всякий случай. Если вы не можете назвать себя религиозным человеком, по умолчанию вы считаетесь фаталистом. До тех пор, пока не нарушаете правила.

В: Я могу быть безработным?
О: Если вы хотите жить в безопасной черте города - вам придется проявить полезность. Если же вы агрессивно не хотите вносить свой вклад, придётся вам идти в изгои (те, правда, работают еще больше, и принуждают людей иначе, но вас предупреждали). Конечно, если вы сильно больны или не приведи Господь беременны - местные дадут поблажку.

В: Как происходит обмен? Есть ли валюта?
О:  В городе держится на натуральном обмене и сложной системе неформальных "валют", ценность которых определяется остротой потребности, редкостью и риском. Частая форма расчёта — обмен услугами. "Почини мне крышу, а я тебе дам две банки консервов", "пополни мои дрова на неделю, а я поделюсь лекарствами". Также ценятся антибиотики, бинты, обезболивающее, спирт, иглы, гвозди, клей, рабочие инструменты, одежда и обувь, спички, зажигалки, патроны, ножи, обрезы, аккумуляторы, батарейки, алкоголь, сигареты, кофе. Официально, конечно, торговля оружием запрещена... Но в условиях дефицита черные рынки всегда процветают.

В: А где это все можно добыть?
О: Что-то можно добыть своими руками. Разбираются заброшенные машины, ограды, трубы. Идут в ход старые шторы, одеяла, мебель из домов. Всё перешивается, переклеивается, чинится. Что-то добывают охотой и разведкой. (Порой для этого даже фаталистам приходится нарушать закон комендантского часа). А что-то - удачно припрятанный дар города, который порой можно обменять на что-то более важное.

О персонажах и фракциях:

В: Если место действия Исландия - я могу взять персонажа-иностранца?
О: Можете. Только учтите, что попасть сюда вы могли только задев аномалию, которая географически расположена в Исландии. Значит, вы должны были в ней находиться хотя бы проездом.

В: Могу ли я играть за ребёнка?
О: Да, но с ограничением. Ребёнок мог попасть в город, только если погиб от руки другого грешника, который также находится в Равенхауге. Такие персонажи принимаются по чужим акциям и при согласовании с амс.

В: Могу ли я играть за тварь (Huldufólk)?
О: Нет. Твари являются неигровыми персонажами (НПС), управляемыми мастерами, так как их природа и способ коммуникации не подходят для отыгрыша от лица игрока.

В: Могу ли я играть за подменыша?
О: На данный момент - нет. Необходимые для сюжета подменыши набраны, но в будущем все может измениться. Следите за новостями.

В: Есть ли магия, сверхспособности или нечеловеческие расы?
О: У обычных людей, попавших в город, способностей нет. Рейдеры получают некоторые особенности и ограничения вследствие «контракта крови» с Huldufólk. Играбельные расы, не указанные в матчасти, не предусмотрены.

В: Чем отличается фаталист, не верящий в учение, от изгоя?
О: Ключевое различие — в действии.

Фаталист — пассивный скептик. Он может не верить, но принимает правила города как данность, как законы физики. Его конформизм не разрушает коллективную иллюзию.

Изгой — активный скептик. Он не верит и действует: ищет правду, нарушает табу, расследует аномалии, тем самым разрушая иллюзии и лишая себя ресурсов.

В: Что, если ни одна фракция мне не подходит?
О: Возможность создания новой, небольшой группы обсуждается индивидуально с администрацией проекта.

Игровой процесс и механики:

В: Можно ли играть флешбеки (эпизоды из прошлой жизни)?
О: Да, в специально отведённой теме можно отыгрывать прошлое персонажа. Играть события вне нашей аномалии в настоящем таймлайне запрещено.

В: Существуют ли артефакты или защитные символы?
О: Да, они присутствуют в мире и будут подробно описаны в отдельном разделе матчасти.

В: Можно ли покинуть город?
О: Теоретически — да, через подлинное принятие и искупление своей внутренней травмы (вины-якоря). На практике такие случаи крайне редки, и Церковь объявляет исчезнувших погибшими.

В: Можно ли выйти и потом вернуться?
О: Известен один прецедент. Выбравшийся персонаж вернулся из-за сильной эмоциональной привязанности к оставшемуся. Время течёт нелинейно: в реальности мог пройти день, а в городе — месяцы. Намеренно вернуться можно, только убив своё реальное тело в аномальной зоне, что навсегда привяжет фантома к Лимбу. Такие персонажи считаются драуграми.

В: Почему гроб со временем становится пустым?
О: Физическое тело в реальном мире мертво. Фантомное тело в Лимбе не разлагается, но когда живые перестают помнить и верить в существование умершего, его проекция окончательно исчезает из их субъективной реальности.

В: Зачем Церковь пугает Лесом, если для стабильности нужна вера в нормальность?
О: Это система двойного контроля. Вера в нормальность (вода, свет) обеспечивает физическое выживание. Страх перед Лесом и тварями обеспечивает психологическое выживание и тотальный контроль, заставляя людей цепляться за общину и её лидера — Пастыря. Он культивирует управляемый страх для удержания власти, но при этом создает приемлемую для всех реальность, где люди могут вести жизнь так, как привыкли.

В.: Если защищают не стены дома, а обереги, то можно такой оберег повесить и, скажем, в машине/фургоне или даже взять с собой, идя в Лес?
О.:  Карманный амулет позволит вам какое-то время продержаться в Лесу. Твари не смогут вас коснуться, но смогут кошмарить и попытаются сломить ваш дух. Через какое-то время защита треснет, поэтому ваше время ограничено.

Амулет для дома, выдаваемый церковью ("частокол") защитит любое закрытое пространство. На машины, фургоны, автобусы это тоже распространяется. Важно, чтобы стекла были целы. То есть, пространство должно быть закрыто со всех сторон.

В.: Были ли случаи, когда Церковь отнимала амулеты у горожан?
О.: О таком неизвестно, но пастор использует такую возможность как рычаг давления. Никто не желает проверять на себе, способен ли он реализовать свои угрозы.

В.: Очень хочу играть рунолога и что-то в этом шарить.
О.: Свяжитесь с администрацией, чтобы утрясти все вопросы. Очень вероятно, вас ждет сюжетная мозгоебка.

В.: Можно ли стать рейдером, если ты в городе недавно?

О.: В идеале, чтобы стать рейдером, персонаж должен был сначала быть исследователем/охотником, затем неоднократно ходить в лес, и наконец, заключить там кровавый договор. Весь этот путь требует времени, особенно с учетом того, что лес — главное табу. Контракт с тварями подразумевает некоторое с ними взаимодействие до, потому что им всегда вкуснее вас кошмарить, а не одаривать. 

Но в теории рейдером можно стать, даже если оказались в городе не так давно. Но в любом случае для начала, вам, конечно, нужно будет вообще узнать, что рейдеры существуют и что под собой таят. Но это не предполагает, что персонаж, едва появившись, уходит в лес и бежит в объятия первой попавшейся твари. Потому что вас просто схарчат или сведут с ума. Контракт предполагает большую осознанность, чем человек может предоставить на первых этапах погружения в лимб. 

Если игрок хочет сыграть "свежего" рейдера, это можно обосновать сильной изначальной травмой и фанатизмом (но тут скорее всего нужна какая-то подвязка конкретно к Исландии, потому что сильно сомневаюсь, что приезжие так уж глубоко погружены в мифы и легенды), которые привели к быстрому "обращению". Но это будет случай, требующий согласования и крепкого обоснуя, однако мы не против такого поворота. 

В.: За что именно можно стать изгоем?
О.: Изгоем можно стать открыто нарушая правила. Если вы просто не ходите на службу, то скорее всего вас вызовут на личную беседу с пастырем, чтобы понять человек вы или жук. Пастырю на руку вас переубедить и обратить в веру, на этом держится его авторитет. Так что тут может быть множество вариантов, начиная от откровенного сомнения в словах патыря, сомнение в избранности, отказ от участия в ритуалах и службе, тунеядство, открытые конфликты с властьимущими, попытка ухода в лес, но все это должно так или иначе стать достоянием общественности, потому что среди фаталистов есть те, кто не слишком-то верит в слова воцерковленных, но просто помалкивает, чтобы не потерять привелегии. 

В.: А если я навыебывался до изгнания, но передумал и хочу под крыло Пастыря обратно, это возможно?

О.: Пастырю важнее укрепить авторитет, так что да, вас примут обратно в общество воцерковленных, если вы покаетесь будете молиться поститься и слушать радио радонеж и будете вести себя согласно всем предписанным правилам, но пригляд за вами первое время будет крайне пристальный. Опять же, скорее всего вас переселят жить под надзор какого-нибудь доверенного лица, если не по опеку самой церкви, так что к этому нужно быть готовым. С социальной точки зрения - низшее место в иерархии, невозможность самому выбрать, куда идти работать и в целом повышенный контроль со стороны церкви.

В.: Есть ли в городе животные?

О.: Есть кошки, для которых граница Равенхауга проницаема - они способны выбираться в мир реальный и спокойно возвращаться обратно. Ведут они себя как обычные животные, но в присутствии рейдеров и тварей проявляют агрессию или панику. Собака в городе одна - и та у Богдана. Других мы пока не обнаружили.

В.: Как фаталист может попасть в охотники? Есть ли какие-то внутренние регламенты?

О.: Если человек долгое время (месяцы, год) был образцовым жителем, не задавал лишних вопросов, физически крепок, психологически устойчив и сам изъявил желание — его могут взять в пару к опытному охотнику. Дальше его ждут недели или даже месяцы работы на границе Леса — ближние ловушки на мелкую дичь, сбор грибов/ягод у самой кромки, ремонт изгородей. Никаких глубоких вылазок. Остальные смотрят, как он себя ведет. На послушание, на то, как Лес его принимает, потому что даже днем это может ударять по мозгам. На хладнокровие и умение не задавать лишних вопросов.

Идеальный охотник-фаталист видит в Лесе только источник ресурсов и угрозу. А не загадку, которую стоит исследовать. (Ну тут главное не спалиться или попасть к лояльному командиру в бригау). Потому что охотники самая рискованная группа, из них изгои выходят часто, их тщательнее остальных проверяют на благонадежность. Короче если не отсвечивать и показывать свою полезность, то со временем естественным путем перетекаешь из группы новичков в основную группу.

В Лес никогда не ходят в одиночку. Минимум двое. Опытный + новичок или два опытных. Есть утренние и дневные вылазки. Есть графики — потому что долго в Лесу находится не стоит в любое время суток, но ими иногда пренебрегают все равно. Шериф это лично отследить не может, поэтому все на совести главного в бригаде, можно условно считать, что в бригаде минимум по четыре человека. Если охотник свободен от вылазки, от другой бытовой работы он не освобождается.

Всё добытое сдаётся прямо на склад (в Ратушу), а не в дом. Личный расчёт — только по общей системе пайков (им может полагаться чуть увеличенная норма). Если в Лесу напарник пропал, с ним что-то случилось или он начал вести себя неадекватно — второй обязан вернуться один, не пытаясь спасать. Либо, если силы равны, попытаться привести его в чувство или вырубить, дотащив до города. Но в приоритете всегда собственная жизнь, потому что потеря двоих хуже потери одного.

В: Если я умею себя убеждать, я могу силой мысли нагенерить себе свет/воду/айфон?

О: Мир работает на пассивной, то есть коллективной инерции. Жители не создают блага силой мысли, они скорее их не разрушают своим сомнением. Это скорее что-то вроде логики сна, который пытается тебя вытеснить, когда ты начинаешь осознавать, что спишь и сомневаешься в реальности происходящего.

В лоре сказано: блага цивилизации (свет, вода, некоторые вещи) — это материализованная коллективная вера в нормальность. Но это всё еще коллективная, а не индивидуальная вера.

Никто не просыпается утром и не думает: "Так, сегодня я поверю в водопровод, чтобы из крана текла чистая вода". Это происходит само собой, на уровне привычки и без всякой рефлексии. А вот как только человек начинает задавать вопрос "а откуда это берется?" — вот тут начинаются проблемы.

Важно: подумать недостаточно. Чтобы убеждение сформировалось большинству людей всё ещё требуются эмпирические подтверждения.

В.: Если я изгой, значит, я должен понимать, что мир нереальный? И почему бы нам просто всем вместе, раз вера коллективная, не придумать дверь, которая выведет нас домой?

О: У вас может быть своя версия происходящего. Как жители на сто процентов могут понять, что мир нереальный, если они испытывают голод, холод, чувствуют боль (и тут не работает правило сна "ущипни себя, чтобы проверить, спишь ли ты"), истекают кровью и умирают? Даже сам Пастырь не слишком в этом уверен, хотя у него на руках гораздо больше информации. Известен только факт, что мир сопротивляется исследованию его законов, и его реакцию Пастырь трактует как наказание, что укладывается для большинства в рамки христианского мировоззрения.

Почему они не объединяются, чтобы "вообразить" что-то полезное? Потому что это потребовало бы активного, целенаправленного творения, а не пассивного принятия.

Лимб не предназначен для исполнения желаний. Это по сути своей ловушка, созданная травмой и нарушенной границей. Лимб не доброжелателен, и он не даёт людям то, что они хотят. Он даёт то, во что они верят по умолчанию, на уровне шаблонов обычной жизни. Это отражение их пассивного ожидания, а не активного творчества.

В.: Если я верю в какую-то легенду, тут могут появиться новые существа?

О.: Лимб невозможно переписать, потому что это пограничная зона с фиксированными, древними правилами, установленными Huldufólk или самой природой места.

Если группа новоприбывших начнёт рассказывать друг другу страшилки, это не создаст новую сущность. В лоре работают ритуалы, но это не заклинания. Они работают, потому что так устроен мир, а не потому что в них верят сто с лишним человек.

Руны — это объективная реальность лимба. Их не надо "воображать", и поэтому они работают.