Оно сидело где-то глубже памяти, там, куда не дотягивались ни слова, ни лица. Только иногда что-то задевало это место — слишком знакомая интонация, слишком правильное решение, слишком аккуратно выполненная работа — и изнутри поднималась мутная, беспричинная тяжесть, будто в зеркальную гладь швырнули камень. Будто однажды он уже сделал все именно так, как следовало — и оказалось, что “как следовало” не значит правильно.