тимоти всегда ошивался в жизни лотти где-то рядом. одна и та же улица, почти соседи, но через пару домов. все дети "одного двора" вели себя одинаково: играли в мяч, снежки, лепили кое-как снеговики, ждали мам после работы. с отцом тиму повезло меньше. тот покинул семейный портрет рано и спился где-то за пределами города. но мать тима за ним не долго горевала. она была лёгкой на подъём, часто меняла работу и мужчин. правда, когда ухватилась за вакансию в ресторане, где работала и мама лотти, решила остепениться. теперь они перекидывались взглядами не только во дворе, но и в зале ресторана пока ждали, когда смены матерей кончатся.

в школе их пути разошлись. тим быстро стал популярным: уверенный, заметный, любимый учителями и одноклассниками. шарлотт осталась тихой и незаметной. они почти не общались, пока подростками снова не оказались за одним столом этого судьбоносного ресторана.

— я могу здесь сесть?
—...наверное.
наверное, ей стоило сказать, что там "занято", но с вероятностью десять из десяти, тимоти проигнорировал бы её ответ и всё равно сделал бы так как считал нужным. или попросту как хотел. но общее времяпрепровождения не было столь ужасным коим могло показаться на первый взгляд. сначала они только делали вместе домашку: лотти помогла с сочинением по литературе, а тим объяснил как правильно раскладывать дробные числа. и через несколько таких встреч, они уже взахлеб обсуждают последние вышедшие сериалы, музыку и планы на будущее. ему не приходилось корчить из себя любимчика публики, к которому лотти была абсолютно равнодушной, а ей — можно было делиться мыслями, которые она всегда держала при себе. наверное, в этот момент и начала проявляться некая влюбленность, но из-за слишком разных статусов в школе, они ничего не могли с этим сделать. да и скорее всего просто не знали как.

а потом всё закончилось. обычный день в школе обернулся для шарлотт сущим адом. главный задира положил на риверс глаз и не в самой красивой форме решил высказаться по поводу её странных увлечений. как будто ничего серьезного, но почва уходит из-под ног, а по лицу бегут слезы. тим всё это время стоял рядом. задира был одним из его лучших друзей и он не предпринял ни единой попытки заткнуть придурка. тогда они перекинулась взглядами точно так же, когда были ещё совсем детьми. она прекрасно понимала, что он не хотел жертвовать своим положением. он знал, что поступил неправильно, но надеялся, что она спустит ему это с рук. но она не спустила. для неё это было предательством.

город был маленький, и они всё равно постоянно сталкивались. позже лотти работала в баре, а тим туда приходил. она называла его тимми — специально, зная, что он этого не любит, могла унизить при его компании или испортить свидание. между ними осталась только злость и старая боль.

после школы тим пошёл в полицию. форма и значок быстро стали частью его гордости. он чувствовал, что наконец снова на своём месте, говорил о повышениях и карьере. в это же время его мать уже несколько лет была замужем за уважаемым в городе мужчиной — инвестором, владельцем недвижимости и долей в рыбных заводах. внешне всё выглядело благополучно, но за закрытыми дверями всё было не так сказочно. тим подозревал, что отношения матери не были идеальны, но она отвечала на все его попытки что-то узнать слишком уверенно. а потом он просто увидел всё своими глазами.

словесная перепалка за прикрытыми дверями спальни. отчим не был в курсе присутствия пасынка. он вёл себя, как обычно: унижал его мать всякой бранью, позволял себе её толкнуть, дать пощечину, а может, что и хуже, но тим не стал ждать. он сорвался. всё происходило слишком быстро и в моменте драки отчим потерял сознание. тимоти полицейский. он знает как измерять пульс, знает первые приёмы скорой помощи, но не пытается их предпринять. он спокойно наблюдает за тем как мужчина умирает.
тиму прекрасно известно, что по меркам закона — это убийство, а не самозащита. он не собирается в тюрьму. там с фараонами не церемоняться. их вывозят в пакетах в первую очередь. поэтому он делает всё, чтобы это выглядело несчастным случаем.

лотти смотрит на тело мистера льюиса и ощущает негодование по поводу его смерти. обычно она так не делает, не любит, это неприятно, но из любопытства всё-таки прикасается к нему. «посмертное эхо» показало ей обрывки ярости и насилия тимоти. всё не идеально, размыто и не точно, но его бешеный взгляд сложно выкинуть из головы. он — убийца.
с этого момента она стала его бояться и ещё больше ненавидеть.

тим после этого сильно изменился. стал закрытым, холодным, почти бесчувственным. лотти осталась с тайной, которая разъедает её изнутри: она не знает, должна ли рассказать кому-то о том, что увидела, или оставить всё как есть. они снова связаны, но теперь — только смертью и недоверием.

дополнительно: если разобраться, фактов тут не так много. и то, я охотно их все обсужу. внешность тоже можем обсудить, как и имя, но мне бы хотелось называть его тимми. в целом, я открыта к коммуникации по всем пунктам. ищу соигрока не в пару, но страстей там и без этого хватать будет пишу от третьего лица свыше 5к символов. могу и от первого.
сюжет вижу максимально закрученным, потому что тут будет задействовано много аспектов: то, что они знают друг друга всю жизнь, что была дружба, была влюбленность (и есть?), момент преступления и наказания, возможный шантаж и манипуляции... придумать можно целый багаж проблем. если хоть что-то аукнется — приходи.

- Его звали Вильгельм. В школе Кетчикана это имя звучало почти как приговор - слишком аристократичное для парня, который к шестнадцати успел собрать такое досье, что местный шеф полиции знал его лучше, чем своих родных детей. Одноклассники звали его Вилли, но только за глаза. В лицо - никто не смел, даже учителя.

- Он был старше Мэдди на год, числился в двенадцатом, но задерживался там уже второй раз. Не потому что тупой - в Кетчикане знали, что голова у него варит, когда он не ленится. Просто Вильгельм предпочитал драки урокам, а ночные покатушки на отцовском пикапе - домашним заданиям. Репутация у него была та еще: разбитые носы, пара административок за мелкое хулиганство, история с угоном лодки (не его, но он был за рулем) и погром в портовом баре в прошлом ноябре. В городке на двадцать улиц о таком не забывают.

- Высокий, широкий в плечах, с вечно разбитыми костяшками и взглядом, который говорил: "подойди - пожалеешь". На уроках он сидел у окна, развалившись на стуле, и иногда казалось, что весь этот школьный театр с доской и партами вызывает у него только скуку. Но он улыбался - редко, опасно, так, что от этой улыбки хотелось либо бежать, либо остаться навсегда.

- Впервые он увидел Мэдди на льду. Турнир между школами Кетчикана и Уэльса. Ледовая арена пахла холодом и железом, трибуны почти пустовали - кто придет смотреть фигурное катание, когда можно засесть в баре? Но Вильгельм пришел. Его друг Джаспер подначивал: мол, слабо, и Вилли пошел, просто потому, что ему никогда не было слабо. Она катала произвольную программу. Светлые волосы, красный свитер, злые глаза. Прыжок за прыжком срывались и на последней минуте она просто остановилась посреди катка, глядя в одну точку. Судьи вежливо похлопали. Она сорвала наушники и ушла в раздевалку, не дожидаясь оценок. Вильгельм смотрел, как она уходит, и вдруг понял, что за всю жизнь не видел ничего более красивого, чем эта девочка на льду, которая только что проиграла самой себе.

- Он ждал у выхода из арены. В руках - банка дешевой колы, которую он сунул ей, будто это было что-то ценное. "Красиво падаешь, - сказал он с усмешкой, от которой у нормальных людей подкашивались колени, - давай научу летать". Это был самый тупой подкат в ее жизни. Мэдди послала его. Коротко, грязно, с таким презрением, что любой другой парень в Кетчикане уполз бы под бетонный пандус и оттуда не высовывался. Но Вильгельм - не любой другой. Он только ухмыльнулся шире и понял, что теперь никуда не денется.

- Она посылала его еще раз пять. Потом десять. По инерции, чисто по привычке. Он писал ей в мессенджере - она кидала "отвали", но почему-то не банила, не отправляла в черный список. Он ждал после школы у входа - она проходила мимо, даже не повернув головы. Но каждый раз, когда она это делала, в ее глазах мелькало что-то, что он научился читать: интерес. Тогда он пошел ва-банк. Через пару недель он замутил с ее лучшей подругой Хелен. Та знала, что он хулиган, знала, что он опасен, и ей это нравилось. Она согласилась не потому что влюбилась, а потому что быть девушкой Вильгельма в Кетчикане было статусно.

- Это сработало. Почти мгновенно. Мэдди увидела их в школьном коридоре - его руку на подружкиной талии, ее самодовольную улыбку - и у нее внутри что-то сломалось. Она не спала два дня, не ела. А на третий сама подошла к нему, схватила за ворот куртки и прошипела: "Ты серьезно с ней?" Вильгельм наклонился к самому ее лицу: "Ревнуешь, принцесса?" Она ответила так, что даже он на секунду потерял дар речи. Через неделю они уже целовались за школой. Хелен смотрела на них из окна второго этажа и не больше не общалась с Мэдди никогда. Пересела на другую парту, удалила из друзей, при встречах отводила глаза. В Кетчикане все все видят, и предательство подруги ради хулигана с репутацией - это то, что не забывают.

- С тех пор они - самая скандальная пара всей старшей школы Кетчикана. На всех вечеринках - в гаражах, у лесопилки, на парковке у супермаркета - их видят вместе. Вильгельм с банкой в руке, Мэдди с сигаретой, оба громкие, оба бешеные. Они ругаются так, что в школе затихают коридоры: с битьем шкафчиков, с криками на всю столовую, с драматичными уходами, когда он хлопает дверью так, что дрожат стены, а она швыряет в него учебником. Вся старшая школа в курсе каждого их скандала. Делают ставки, сойдутся ли они к выходным. Вильгельм может наорать на нее при всех и тут же при всех же притянуть за затылок и поцеловать так, что народ отворачивается.

- Они сходятся снова на следующий же день. Потому что без этих ссор в Кетчикане слишком тихо. А тишины Мэдди боится больше, чем его кулаков. А Вильгельм - больше, чем ее молчания. Потому что в этой паре, как ни странно, крутой хулиган с репутацией давно уже не главный. И вся школа это знает. Но никто не решается сказать ему об этом в лицо.

дополнительно: помогите мне закрыть юношеский гештальт, продамся за Нуру и Вильяма, как моя кошка за пакетик влажного корма, то есть, беззаветно и не раздумывая; имя можно сменить - я просто не могла обойтись без пасхалок; посты пишу и ты пиши, под стиль, размер и вот это самое - подстроимся и притремся, я уверена; хочу типичную подростковую историю отношений с тупыми ссорами, драмами, но с хеппи эндом, так что детали можно скорректировать и придумать вместе - мне важна канва сюжета; ты, короче, приходи, с остальным разберемся.