У него пустой и отстранённый взгляд.
Она не смотрит, но эта горечь между ними ощущается даже на коже.
При каждой встрече у серой могильной плиты он натягивает капюшон и молча ускользает прочь.
Она, как никто другой умеющая выковыривать чужие души наизнанку и докапываться до сути, даже не смотрит в след. Садится на колени, щипает сорняки и сгребает опавшую на могилу листву, делая вид что не замечает пелены слез перед глазами. Обязательно руками, без использования магии - это ненадолго помогает очистить голову. Тоже самое она проделывает с могилой родителей. На самом деле легче не становится, но эти попытки обмануть себя стали чем-то рутинным, что помогает держаться на плаву.
Когда она приходит в следующий раз, он не убегает.
Они по-прежнему не смотрят друг на друга, ведь поднять взгляд это значит проиграть и окончательно захлебнуться в чувстве вины и боли.
Они оба не готовы.
Но на её дрожащие от холода плечи все равно ложится его шерстяное пальто.
- Знаешь, было бы проще, если при встрече ты каждый раз пыталась расцарапать мне морду. Или кидала "бомбарду". Или хотя бы кричала о том, как ненавидишь, что лучше бы умер я, а не он. Я заслужил. Что угодно, но не этот твой... Щенячий потерянный взгляд.
- Да пошёл ты, - фыркает она, плотнее кутаясь в его пальто, - никакой у меня не щенячий взгляд.
- Самый что ни на есть щенячий, - упрямо продолжает он.
- На себя посмотри. Выглядишь как побитая собака.
- Чувствую себя ещё хуже.
Амелия понимающе молчит в ответ. Её внутреннее состояние сейчас больше напоминает мясорубку.
У них одна боль на двоих, но совершенно разный масштаб потерь - Картер был её женихом, его братом-близнецом и напарником. Процент смертности среди представителей Аврората в целом немного выше, ведь работа связана с риском, а если ты молодой, горячий и не всегда думаешь головой, вероятность подставиться в разы больше. Именно в такой ситуации и оказались Картер и Люк, когда на задании один действовал слишком опрометчиво, подставившись под удар, а второй, не раздумывая, закрыл его собой.
- Ты его брат, - спустя несколько минут тишины произнесла Амелия. Глупо злиться на кого-то, потому что она сама ради своих братьев сделала бы тоже самое, - на его месте, уверена, ты бы поступил точно так же.
- Это Я должен лежать в могиле, Я сглупил, это была МОЯ ошибка! - она вздрагивает от его повышенного тона и краем глаза провожает удаляющуюся прочь фигуру. Люк снова убегает.
- Я же говорила, он вспыльчивый как бочка тротилла, - на этот раз Амелия обращается к Картеру, тяжело вздыхая, - Мерлин, как вообще вы оба прошли психологический этап отбора в Аврорат?
Через неделю Люк объявляется на пороге их с Картером квартиры. Одна из дюжины картонных коробок в коридоре почти падает ему на голову.
- Ты не пришла сегодня на кладбище, - заявляет он, по-прежнему избегая взгляда глаза в глаза и делает вид что изучает коридор, который и так видел уже миллион раз, - уезжаешь?
- Я была там вчера, - она хочет забрать у него коробку, но тот не отдает, - нашла квартиру в другом районе. Здесь тяжело дышать. 
Она пытается просто жить дальше.
Он помогает с переездом. Берет на себя какие-то мужские дела по дому. Приходит всегда сам. Все чаще встречает после работы и провожает до дома, потому что Амелии нравится ходить пешком. Когда идет рядом, когда держится на расстоянии. Его присутствие ощущается странно и дискомфортно, но она всё равно его не прогоняет. Они мало разговаривают и по-прежнему не смотрят друг на друга (они в этом почти уверены).
- Прекрати уже, - однажды не выдерживает она.
- Прекратить что?
- Опекать. Ты мне ничем не обязан.
- Ты не справляешься.
- Это ты не справляешься. Обратись к психологу.
Взаимный бубнеж и подколы постепенно становятся частью их привычной рутины. Его присутствие перестает быть напряжным и Амелия почти не шугается мужчины. Ей по-прежнему больно, что человек с лицом Картера перед ней - на самом деле не Картер, но она знает, что однажды станет немного менее невыносимо. Она просто позволяет Люку быть рядом и в своей манере заботиться о ней. В конце концов, каждый справляется с потерей как может.

Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Хэппи энды и розовые сопли мы не уважаем, а если уважаем, то только через длинные тернистые колючки босиком по стеклу. Здесь будет много внутренней боли, самокопания, ругани, столкновения характеров, фрустрации и философских вопросов. Эдакая игра в кошки-мышки и хождение по мукам.
Люк считает себя виновным в смерти брата и его так называемая забота об Амелии для него что-то вроде искупления. Еë, конечно же, никто не спрашивал - Люка почти невозможно переубедить, если он что- то для себя решил.
Сама же Амелия его ни в чем не винит, но и не гонит прочь, просто лишний раз старается не смотреть на человека, как две капли воды похожего на своего погибшего жениха.
Им обоим предстоит научиться жить с этой болью утраты и понять, что собирая друг друга по осколкам, жизнь окрашивается и другими красками, помимо серых.
Выйдет ли что-то из этого союза - сказать сложно, хоть сюжет и достоин "России-1". Но сперла я его не оттуда, честно-честно, все совпадения случайны.

Пишу чаще всего в третьем, от 4к и как накатит. Как пишешь ты мне без разницы, главное чтобы было больно и вкусно, а там я подстроюсь. Люблю активную игру где есть хотя бы пост в неделю, дольше - я теряю вдохновение и суть. Завалы и сложности ирл - понимаемо. На общении вне игры не настаиваю, я сама в целом довольно интровертушка, по настроению могу иногда полялякать во флуде.

Нам сейчас нужны буквально все: представители любых фракций, министерские служащие, подпольщики, владельцы лавок, наследники старых фамилий и граждане, которые вообще-то и не просили втягивать их в конец света. Так что не стесняйтесь — местечко в этой истории Дескриптор предусмотрел для всех.

Daisy Hookum
24 · hb/pb · neu · всё сложно

alice pagani

Скользи.
По мокрому асфальту, по чужим кухням, по всему, что ещё вчера казалось важным, а сегодня мешает пройти.
Дэйзи Хуккам двадцать четыре.
В двадцать четыре ещё кажется, что ниже падать особенно некуда.
Дэйзи всегда быстро находила следующий этаж.
Ей скучно.
Скучно быть хорошей дочерью. Скучно приходить вовремя. Скучно знать, где проснёшься завтра, сколько денег осталось до конца недели и чем закончится разговор ещё до того, как собеседник открыл рот.
Люди почему-то называют это стабильностью.
Дэйзи называет это медленной смертью.
Поэтому иногда лучше сделать хуже.
Потерять работу. Не ответить на письмо. Выпить лишнее. Сказать то, после чего человек наконец перестанет улыбаться. Посмотреть, насколько далеко можно испортить хороший вечер, прежде чем он хотя бы станет запоминающимся.
Дэйзи вообще лучше чувствует себя, когда всё уже пошло по пизде. В катастрофе хотя бы никто не делает вид, что всё под контролем. Не нужно строить планы, быть разумной, вовремя платить по счетам и изображать интерес к следующей неделе.
Когда всё рушится, Дэйзи наконец перестаёт скучать.
Когда всё хорошо — обычно начинает рушить сама.
Эдгар тоже не особенно бережёт себя, поэтому со стороны разница не сразу заметна. Боунс лезет туда, где его могут убить, потому что ему обязательно надо кого-нибудь вытащить, что-нибудь доказать или хотя бы напечатать об этом на первой полосе.
Дэйзи иногда лезет туда же потому, что не очень уверена, что её вообще стоит беречь.
Наверное, поэтому они друг друга и не утомили.
Дэйзи врёт так же легко, как берёт чужую сигарету из пачки: одну сейчас, вторую потом, а к утру уже никто не помнит, сколько их там было изначально. Она может вытащить у Эдгара из кармана пару сиклей на сигареты, забрать рубашку, занять его кухню в четыре утра и смотреть на вопрос «ты какого чёрта здесь делаешь?» так, будто странный здесь только он.
Иногда приходит среди дня.
Иногда ночью.
Иногда уже сидит на подоконнике, когда Боунс обнаруживает, что в квартире появился ещё один жилец.
Это тоже, наверное, что-то значит. Просто Дэйзи предпочитает вещи, которые не требуют инструкции по применению. Приходить проще, чем договариваться. Остаться - проще, чем объяснить зачем. Некоторые разговоры у них заканчиваются, не успев начаться; некоторые ночи начинаются там, где разговор закончился. Наутро всё снова можно разобрать на отдельные вещи: рубашку, сигареты, два человека и дверь.
А потом Дэйзи может не появляться неделю. Две. Никто не считает.
Где-то через месяц Эдгар понимает, что давно о ней ничего не слышал. Сначала спрашивает у знакомых. Потом у тех, кого знакомыми Дэйзи называть уже немного неловко. Потом идут Мунго, Министерство, Пожиратели, последние письма, последние адреса и несколько версий, в каждой из которых Хуккам умерла немного по-разному.
Через несколько месяцев он находит её на маггловской заправке.
Синтетическая рубашка. Чужое имя на груди. Пачки сигарет за спиной.
Дэйзи жива.
Она просто решила год пожить среди магглов. Без палочки. Без магии. Без прежней жизни. Снять с себя всё привычное и посмотреть, останется ли под ним хоть что-нибудь.
Эдгар говорит, что искал её несколько месяцев.
Дэйзи смотрит на него чуть дольше, чем нужно.
- Зря.
Позже из этого получится My Life as a Muggle. Людям понравится. Люди вообще любят чужое падение, если оно хорошо отредактировано и продаётся в твёрдой обложке.
Иногда человек просто долго смотрит вниз.
А потом начинает скользить.

у блэков всегда было всё самое лучшее, по крайней мере, так говорили блэки.

эван верит им приблизительно до того возраста, когда начинает отличать старое от старинного, а бедность — от дурного вкуса. разница обнаруживается не сразу: их семейный дом всё ещё достаточно велик, чтобы ребёнку казаться бесконечным, серебро всё ещё блестит, если смотреть на него при свечах, друэлла всё ещё носит жемчуг, а её дочери — фамилию, которая открывает двери раньше, чем кто-нибудь успевает постучать. только двери со временем начинают вести в комнаты, где зимой холодно, потому что отапливать весь дом дорого (неприлично, конечно, говорить об этом вслух), на манжетах появляются незаметные заплатки, старую мебель перестают менять, называя её антиквариатом, а нарцисса однажды, сидя напротив него, машинально проводит пальцем по скатерти, собирая пыль.

эван смотрит на её палец, потом на неё.

— ещё раз, — просит он.

нарцисса не понимает.

он понимает за двоих и смеётся так долго, что она сначала краснеет, потом бледнеет, а после прячет руку под стол. с этого дня эван интересуется её успехами в ведении хозяйства регулярно (из участия, разумеется). спрашивает, научилась ли она уже штопать чулки и оттирать бокалы до блеска; однажды протягивает ей сикль и советует отложить на чёрный день. нарцисса молчит, сжимая губы так, что они превращаются в тонкую белую линию, и это почему-то веселит его куда сильнее, чем должно.

беллатрикс к тому времени уже отдали лестрейнджам — удачно, дорого и, самое главное, вовремя. андромеду собирались отдать следом, но та испортила сделку, выбрав себе мужа самостоятельно (эван до сих пор считает это одновременно очень смешным и очень невежливым). остаётся нарцисса.

на неё почему-то покупателя не находится.

это тоже становится шуткой.

в основном потому, что нарцисса всегда была самой подходящей из трёх. она умеет сидеть прямо, молчать вовремя, улыбаться людям, которых не переносит, и делать вид, что не замечает, как семейное состояние ржавеет на глазах. она не сбегает, не устраивает сцен, не позорит фамилию и вообще исполняет роль хорошей дочери с таким усердием, что ей остаётся только выдать медаль (желательно золотую; хотя эван не уверен, что блэки сейчас могут себе её позволить).

не хватает сущей мелочи: того, кому всё это достанется.

поначалу он спрашивает из любопытства. потом — потому что вопрос раздражает нарциссу. затем это становится чем-то вроде ежегодной традиции: эван интересуется, не появился ли наконец слепой, глухой и достаточно состоятельный волшебник, готовый взять её замуж. на двадцать второй день рождения сообщает, что время поджимает. на двадцать третий обещает лично дать объявление в «пророк»: чистокровная, воспитанная, почти не кусается, умеет вытирать пыль.

нарцисса отвечает, что скорее выйдет за тролля.

эван желает счастливого брака.

со временем денег у блэков становится ещё меньше. подходящих фамилий — тоже. а нарцисса, которую всю жизнь растили для какого-то прекрасного будущего, остаётся в старом доме среди пыльных вещей и постепенно становится ещё одной из них: красивой, безупречно сохранённой и совершенно бесполезной фамильной ценностью, которую никто не может себе позволить (или никто не хочет).

эвану эта мысль не нравится.

поэтому, когда отец впервые произносит её имя за ужином, он ожидает чего угодно, кроме следующей за ним собственной фамилии.

розье нужны наследники. блэкам нужны деньги. нарциссе нужен муж, пока остатки её приданого окончательно не превратились в пару фамильных серёг и обещание вечной чистоты крови. где-то между этими тремя обстоятельствами взрослые люди, до сих пор почему-то считающие себя умнее собственных детей, обнаруживают решение настолько очевидное, что эван поначалу смеётся.

нарцисса не смеётся.

но, может, эван и правда сойдёт.

не лучший вариант (для неё). не худший (для него). розье достаточно чистокровные, блэки достаточно обедневшие; у одних сохранилось состояние, у других — имя, которое пока ещё стоит денег. арифметика настолько простая, что даже нарцисса, трагически бездарная во всём, где встречаются цифры, должна справиться.

эвану следовало бы оскорбиться тем, что его предлагают как способ залатать очередную дыру в обветшавшем доме блэков. вместо этого он впервые за много лет представляет нарциссу не напротив себя за чужим столом, а по другую его сторону — за своим.

мысль оказывается настолько неприятной, что он возвращается к ней перед сном.

---

* триггер ворнинг: буллинг, сексизм в некоторых его особенно неприятных проявлениях. нужно иметь в виду, что эван не самое адекватное существо на свете, нарциссу знает примерно вечность, уважать женщин его никто не научил, а выражать привязанность нормальным человеческим способом — тем более, поэтому обещаю много сомнительных шуток, колкостей и семейного дурдома (по моим прикидкам, нарцисса и эван — кузены в третьем колене, но древо я не рисовал).

мне очень хочется оставить нарциссе максимум свободы: я не ищу здесь будущую миссис розье и вообще не хочу заранее решать, чем для них всё закончится, зато очень хочу вместе покопаться в блэках, их красивом гниющем фасаде, сёстрах, деньгах, брачном рынке чистокровных и в том, каково это — всю жизнь готовиться стать чьей-то идеальной женой, а потом обнаружить, что очередь почему-то не выстроилась. хэдканонов у меня неприличное количество, но я люблю говорить, обсуждать и придумывать вдвоём (открыт к тройникам, но без люциуса), поэтому ваши идеи очень ценны уже с порога. пишу с терпимой регулярностью, обычно 2–6к, под стиль и темп подстроюсь, если это будет важно для вас. если у вас есть варианты внешности, это тоже то, что мы можем попытаться решить и найти лицо хоть немного напоминающее беллу и меду. джессика — просто самый удачный референс, застрявший у меня в голове.

и из совсем важного: давайте я украду вас у малфоя и спрячу в самом тёмном подвале брайарвик-холла, где он вас никогда не найдёт, потому что, если вам нравится малфой, у вас очень плохой вкус (но я готов это простить, если вы ко мне придёте).

люциус красивый — той выхолощенной, почти оскорбительной красотой, которую хочется испортить. разбить нос, чтобы посмотреть, пойдёт ли ему кровь; рассечь губу, запачкать мантию, вцепиться рукой в светлые волосы и наконец выяснить, способны ли они лежать как-нибудь кроме идеально. эван думает об этом чаще, чем положено думать о родственниках (хотя в их семье это мало что значит), каждый раз разглядывая знакомые черты, которые природа по какой-то злой насмешке поделила между ними. только на люциусе они смотрятся благородно, на эване — болезненно; малфой похож на фамильный портрет, розье — на того, кто однажды придёт и проткнёт холст пальцем.

в школе люциус старше на два курса и носит значок старосты. эван воспринимает это то ли как оскорбление, то ли как личное приглашение. нарушает комендантский час в его дежурства, срывает уроки, буллит хаффлпаффских первогодок, улыбается, пока с него снимают баллы, и делает ровно столько, чтобы малфой каждый раз был вынужден заниматься им лично. ему нравится доводить люциуса до той точки, где безупречное воспитание начинает трещать: не крик, не ругань, даже не угроза — всего лишь сжатая челюсть, побелевшие пальцы и взгляд, обещающий однажды придушить младшего кузена собственным галстуком. эван ждёт (почти надеется), но люциус не срывается. он слишком хорошо воспитан, слишком сильно любит делать всё как надо и слишком боится однажды сделать что-нибудь недостаточно идеально.

ведь где-то существует абраксас, а вместе с ним — возможность обнаружить, что папочка недоволен. эван находит эту мысль настолько восхитительной, что бережно хранит её годами и вытаскивает при каждом удобном случае, как иглу, которую приятно загонять под ноготь. за всеми малфоевскими манерами, холодным голосом и привычкой смотреть на людей сверху вниз ему мерещится мальчишка, который отчаянно не хочет разочаровать отца. это почти вызывает сочувствие (нет). эван знает таких мальчиков. одного из них он каждое утро видит в зеркале, только гвидиону достался экземпляр похуже: без значка старосты, без желания соответствовать и с отвратительной привычкой кусать руку, которая его кормит.

с возрастом люциус становится только смешнее. значок исчезает, выражение лица остаётся; теперь он носит его так, будто родился с правом распоряжаться чужими жизнями, хотя половина его веса измеряется галлеонами абраксаса, а вторая — фамилией, за которую он тоже ничего не заплатил. эван смотрит, как кузен раздувает грудь, и временами всерьёз представляет, как было бы славно столкнуть его в грязь лицом вниз. не убить, нет (какая расточительность), просто оставить там на несколько минут: с выбитыми зубами, землёй под ногтями и светлыми волосами, прилипшими ко лбу. посмотреть, останется ли от люциуса хоть что-нибудь, когда он перестанет выглядеть как малфой.

нарцисса портит эту больную фантазию. не потому, что люциус вдруг оказывается безумно в неё влюблён — эван понятия не имеет, что происходит в этой прилизанной голове, и знать не хочет. достаточно самой возможности однажды увидеть их рядом: два светлых профиля, две фамилии, которые каким-то чудом до сих пор не успели породниться, довольные семейства, пожимающие друг другу руки, и малфой-младший, которому, кажется, достаётся ещё одна красивая вещь, которую можно поставить рядом с собой. картинка выходит такой безупречной, что эвану хочется плюнуть люциусу в лицо.

эван заранее видит, каким люциус станет после — довольным, распустившим хвост, окончательно уверовавшим, что мир выдаёт ему положенное просто за то, что он родился малфоем. вот тогда разбитого носа, пожалуй, будет мало. эван терпел его в школе, терпел его рожу за семейным столом, терпел абраксаса, который с возрастом всё отчётливее проступает в сыне; но терпеть люциуса рядом с нарциссой и позволить ему решить, что хотя бы здесь всё сложится правильно, — это уже слишком большая просьба даже для любящего кузена.

поэтому эван, пожалуй, снова что-нибудь испортит. и на этот раз можно начать с лица.

---

* нет, вам не показалось. да, это то, о чём вы подумали. я совершенно одержим люциусом. или нет! приходите, мы обязательно это выясним. кроме прочего, обещаю драку на палках за нарциссу, какой-никакой интертеймент и много сомнительных намёков (разных). плюс где-то в кустах уже ждёт абраксас, а с ним и куча сопутствующих проблем (от нас обоих). в наличии у нас хэдканончики (где-то в душе я очень грею нежную фантазию о том, что матери люциуса и эвана — родные сёстры), хорошее настроение и желание поиграть во что-то максимально бешеное. по поводу фэйсклейма: я нежно люблю генри, и думаю что нам нужно вот такое. можете попытаться доказать мне, что я не прав, и это не лучший матч на земле. примеры постов покажу в лс, возможно, не только их!

* беря персонажа по акции, вы получаете индивидуальную рамку в профиль и аватар от амс.

[indent] Мы знаем друг друга со школы. Ты всего на год младше. Мы видимся вне школы, когда наши родители приводят нас на скучные светские вечера. Мы не друзья, просто соблюдаем этикет, которому нас научили. Нравился ли я тебе когда-нибудь? Я даже никогда не задумывался.

[indent] Ты отличалась от своих сестёр. Не демонстрируешь свой норов, стараешься соблюдать правила и порядки. Ты не строптива, как Андромеда, и не дерзка, как Беллатриса. Белая роза Блэков. Ты могла стать прекрасной желанной женой для любого волшебника.
[indent] Но наши родители решили всё за нас, считая, что чувства — это нечто наживное. Стал ли я нравиться тебе сейчас? Или теперь ты меня ненавидишь?

[indent] Белая роза Блэков...

[indent] За моей галантностью и умением говорить красиво ты не находишь ничего. Ты достойна любви, страсти и того, чтобы от твоего присутствия у мужчины замирало сердце. Но во мне этого ничего нет.
[indent] Я люблю тебя иначе. Ты стала частью моей семьи, и это важно для меня. Это обязывает меня уважать и защищать тебя. За тебя я готов сворачивать шеи и ломать жизнь тем, кто посмеет оскорбить тебя. Но это, по-твоему, не любовь. Ведь так?

[indent] Ты хочешь близости. Хочешь засыпать и просыпаться в объятиях любимого человека каждый раз. Но после ужина мы расходимся по разным комнатам, задавая один вопрос на двоих: почему это происходит с нами?
[indent] Но, несмотря на это, мы начинаем понимать друг друга. Мы действительно близки и научились играть на публике идеальную пару. Мы так увлеклись нашей игрой, что однажды между нами загорается искра. Она горит недолго, всего лишь наваждение. Но, тем не менее, у нас рождается сын. Любишь ли ты меня после этого? Нет, я так не думаю. Но ты любишь Драко. Он становится смыслом твоей жизни.

---

*
-  Эта заявка для того, кто хочет поиграть стекло. Мне нравится вайб Люциуса и Нарциссы, но, как понятно из описания выше, эта заявка не совсем в пару. Это брак по договорённости двух чистокровных влиятельных семей. Я не играю нц. Эта заявка не для этого. Она для того, чтобы поиграть в сложные вынужденные отношения, где двое пытаются жить друг с другом.
- Буду рад, если ты придёшь с парой и вы будете параллельно играть своё стекло с любовью и обречённостью — это уже как сами захотите. Со стороны Люциуса скорее будет поддержка, и он максимально защитит Циссу от слухов и сплетен. Единственное "но" — Драко исключительно сын Люциуса.
-  Пишу в приоритете от первого лица (могу от третьего, если так будет комфортнее), в среднем 4–5к символов (бывает больше, если уносит), я не постоянен в плане частоты отписания постов у меня есть приоритетный человек, я могу ответить как день в день, так и раз в месяц. Я не пинаю за посты и очень прошу не делать этого в отношении меня.
- Я довольно открытый в плане внеигрового общения, с радостью обсуждаю хеды, игру, что-то независимое от игры, если это тебе будет нужно. Минимально хотелось бы поддерживать связь в тг (свой дам по запросу в гостевой), где можно быстрее списаться, что-то обсудить или передать информацию.

[indent] Их таскали друг к другу в гости, сажали за один стол и оставляли в одних и тех же комнатах — у них не было иного варианта, как дружить.

[indent] Ллойд** — хороший мальчик, получивший «правильное» воспитание в вопросах чистоты крови. Ллойд** — наследник и будущий главный Мистер Эйвери для общества. Ллойд** — вежливый молодой человек, что располагает многих людей, пока не показывает то, что сокрыто внутри. Ллойд** — еще одна «гадость» для одних, пример достойного чистокровного волшебника для других. Ллойд** просто Ллойд**.

[indent] Он думает прежде чем делать, чтобы не перейти грань, потому что после перехода обычно начинаются проблемы. Ллойд** не любит проблемы. Его язык хорошо подвешен, что помогает ему избегать многих наказаний и последствий своих поступков. Ллойд** анализирует, ищет выгоду, врет и недоговаривает, манипулирует фактами и заставляет сомневаться в том, что другие знают. Он спасает свою шкуру, чтобы как можно дольше быть «идеальным». Иногда Ллойд** вытаскивает и своих близких друзей из передряг, если это не очернит его, если в этом есть своя выгода.

[indent] Они были детьми, которым было скучно, которые не думали слишком о будущем, что тогда казалось далеким. Они стали побратимами — братьями по крови. Ллойд** поддерживает дурное чувство юмора Мальсибера. Ллойд** первым замечает Северуса, считая, что тот может быть полезен, может оказаться интересным.

[indent] Ллойд** вступает в ряды ПСов, потому что в этом тоже есть своя выгода. Он все делает быстро, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Ллойд** не любит чужие эпатажные решения, будь его воля, и темную метку он бы не зажигал в небе. Кто-то считает его слишком нерешительным, а он просто чаще всех других слушает внутренний голос, что говорит, когда пора остановиться. Ллойд** скрывается от засад и лишних столкновений с авроратом или Орденом, утаскивает за собой недалеких, кто так и намеревается кинуть еще одно заклинание.

---

* Ищу Эйвери-младшего, чтобы быть дружными вонючками, смеяться над применением темной магии к грязнокровкам.
Семью и внутренние взаимоотношения оставляю на откуп пришедшему.
** Имя было выписано из головы для удобства составления заявки. Можно сменить на любое выбранное лично.

Стиль игры: Размером постов подстраиваюсь под соигроков, чтобы не писать слишком мало. В среднем пишу около 3–4 тыс. символов, под настроение может выйти и около 6–8 тыс. символов. Над оформлением немного задумываюсь: кавычки-ёлочки и длинное тире. Пунктуацию и опечатки проверяю через сайты.
Темп игры: С божьей помощью. Могу писать как быстро, хоть на следующий день, так и забывать ответить, потерявшись в днях.

Адское трио, фото в цвете

[indent] Северус, мальчик с неприглядной внешностью в старой одежде из Паучьего тупика, был нормальным. Только круг общения выбирал плохо, по мнению других. Для одних таковыми были слизеринцы, прививающие ему мысли о чистоте крови, темных искусствах и правильной стороне. Для других «пятном на репутации» была та болезненная влюбленность, выросшая из дружбы с одной рыжей.

[indent] Северус был умным студентом, талантливым в чем-то. Только признание его академических успехов не могло ему помочь против нападок Мародёров, против незримых обидных «титулов», следующих за ним.

[indent]Северус выбрал сторону когда-то, примкнув к тем, кто, как и противные ему Мародёры, проявлял агрессию к слабым. К стороне тех, кто протянул руку, а он ухватился не глядя в лица, чтобы убедиться, что в чужих улыбках и взглядах нет яда…

[indent] Лили о Северусе:
[indent] Северус. Я не знаю, кем мы можем стать друг для друга после всего, что уже произошло. Не знаю, сколько еще раз мир заставит нас выбирать между тем во что мы верим и теми, кто нам дорог. Но ты навсегда останешься частью моей жизни. Болезненной, окрашенной в мрачные краски, той, которую я никогда не умела объяснять другим — и все же частью. Самым близким другом детства, тем, кто первым отворил дверь в новый для меня мир и принес с собой магию.

[indent] И в этом есть своя, особенная ценность.

[indent] И хочется верить, что прошлое — это не все, что у нас еще осталось. Есть и будущее — если мы сумеем его отстоять. И, возможно, в нем будет место нам обоим.
Потому что пока мы оба живы и наша история не закончена.

[indent] Мальсибер о Северусе:
[indent] «Знаешь, тебе стоит выбрать: быть с нами или с этой грязнокровкой. Твоя неспособность выбрать начинает раздражать.» Слова с того единственного раза, когда я обратил внимание на то, что там у тебя с гриффиндорцами творится. Все видели делишки мародёров, и всем было всё равно, особенно мне. Травля — твоя проблема, а не моя. Сам выбрал быть удобным. Но ты всё же решил спастись, примкнув к нам, к правильной стороне. Молодец, Северус.

[indent] Ты, может, считаешь нас друзьями, но в моих глазах ты в нашей компании как подобранный с улицы плешивый щенок, которого жаль бросить, потому что привязался и теперь должен нести ответственность. Мы и несли, насколько умели, уча «плохим» словам, «плохим» заклинаниям, «плохому» взгляду на мир.

[indent] Теперь мы выросли из ролей: мало кому нужного мальчишки и старшекурсников, которые зачем-то тогда начали учить плохому. Будущее строится нашими руками, и хочется думать, что в одном направлении.
Может, я и правда привязался к тебе?

---

* Я бы на твоем месте, Северус, гордился бы, что грязнокровка и гадость объединились ради тебя.
**Будет ли Северус двойным агентом, будет ли сотрудничать с Дамблдором, ради защиты Лили, как в каноне, зависит от вашего решения и обсуждения этого с представителями АМС.

[indent] Лили о планах на Северуса:
[indent] Мне хочется, чтобы между персонажами оставалось пространство для чего-то кроме взаимных обид и того, что когда-то их разделило. Каноничный Снейп доказал, что способен на личностный рост и непростые решения. В нынешних реалиях это актуально как никогда: пусть предсказанного не случилось, сама возможность этого все равно, что нож приставленный к горлу. Я не жду восстановления дружбы или резких радикальных изменений в персонаже. Но возможность сыграть сложные, противоречивые отношения, возможно, с попытками хотя бы понять друг друга, что-то пересмотреть и хотя бы отчасти отстроить заново. Как бы то ни было, даже если Лили и считает, что сожгла все мосты, она никогда не сможет ненавидеть своего первого лучшего друга.

[indent] Мальсибер о планах на Северуса:
[indent] У нас дружбы в классическом понимании этого не выйдет, и истории про спасение от злых Мародёров тоже. Северус прибился к компании сомнительных слизеринцев и поддался дурному влиянию ради силы и власти, потому что сам был не сильно лучше в душе. Его просто сильнее испортили, а он и не был против. (О причинах, зачем это было вонючкам, мы пошушукаемся, когда они придут). Здесь товарищество построено на колючках, темах, о которых друг другу не рассказывают, сомнительной привязанности и привычке видеть друг друга где-то неподалёку.

[indent] Если Лили будет ждать попыток понять и услышать друг друга, то здесь вас будут держать и осуждать за попытки якшаться с грязнокровкой вновь.